Варшавская история, 90-е
Jun. 8th, 2011 12:06 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
t_34_85Если идти по Краковскому предместью (Krakowskie Przedmieście), и недалеко от президентского дворца, чуть не доходя до Варшавского Университета, повернуть направо, то можно зайти в небольшую студенческую столовую.
Во всяком случае, можно было лет эдак... много тому назад.
В ней, помимо студентов, обычно столовались разные люди, и мы с коллегами, бывая в Варшаве, туда захаживали не раз.
...В тот день туманная польская осень вдруг брызнула солнцем. Висла тяжело, бутылочно-зелено блестела.
Холодно. Ясно. Сухо. Резкие тени.
Эту девушку я выцелил почему-то сразу. Она стояла у большого окна, кутаясь в длинный, чёрно-оранжевый, похожий на полосатого питона, шарф. Короткая стрижка, огромные серые глаза, тонкая сигарета, чашка кофе, драный рюкзак, какая-то нелепая, песочного цвета, куцая куртка, чёрные брюки, в чёрных волосах - заколка. Обычная студентка.
Ей было холодно и это было ясно - по торопливым затяжкам, по клюющим глоткам из чашки, по тому, как она пританцовывала.
Дунуло вдоль улицы холодом. Картонно и бумажно прошуршали листья. Вороны выругались из путаницы голых веток. Девушка посмотрела в небо. Что-то было необычное и беззащитное - в посадке головы, в чуть вытянутой длинной шее, в озябших тонких пальцах, в улыбке.
Докурив, она вошла в столовую.
Я стал в очередь за ней. Кормили в столовой не так вкусно, как дёшево, но главное - горячо и сытно. Высокие голые окна, белые стены, кафельная плитка, каменные плиты на полу - всё казалось гулко и пусто, несмотря на обилие людей. Да, уюта в этом заведении было маловато.
Свободное место отыскалось за столиком рядом с этой девушкой.
Я только начинал знакомство с польской кухней, и кроме волшебных слов «журек» и «фасолька», выучил ещё «хербатку з цитрином» (чай с лимоном).
На её тарелке лежало что-то, напоминающее осклизлые водоросли и кисловатый пар поднимался над столешницей. Я, с трудом подбирая слова, спросил - что это?
Она неожиданно рассмеялась:
– Они называют это "бигос".
- А что это на самом деле?
Она пожала плечами
– Капуста с мясом.
На следующий день выпал снег. День был туманный и сырой. За потными окнами снаружи толпились хлопья снега.
Мы опять оказались за одним столиком – право, не нарочно.
И на моей тарелке был "бигос". Она взяла что-то другое. На мой вопрос о бигосе засмеялась "Я НЕ БУДУ ЭТО есть". И сразу стало ясно - именно "НЕ БУДУ!". И точка.
"А где в Варшаве есть настоящий бигос?"
Она помедлила - совсем чуть-чуть.
И неожиданно - как выстрел в упор - "Chcesz bigos?" (хочешь бигос? - польск.)
А потом...
Потом были зимние варшавские вечера – мы встречались на трамвайной остановке у зелёного памятника солдатам Красной Армии и шли пешком.
К ней домой. И там либо готовили в четыре руки всё тот же бигос, либо пили коньяк, вернее – я пил кофе, а она коньяк, положив ноги в толстых носках на батарею под широким подоконником.
Чаще всего бигос готовился «по-студенчески» - из полукачана свежей капусты, хорошей жмени квашеной, печарок (шампиньонов) и сосисок. Иногда добавляли чернослив, иногда изюм. Однажды я кинул свежий виноград - получилось смешно и всё равно вкусно.
Для цвета в бигос шёл кетчуп или томатный соус, и для особенного вкуса – высыпалась в толстостенную алюминиевую кастрюлю из пакетика «приправа до бигосу», купленная в ближайшем супермаркете. Но чаще всего было просто вкусно и так.
Конечно, потом были и другие бигосы – в большом котле, из всех положенных ингредиентов, причём однажды нежданно нагрянувший в гости её брат – большой и шумный, занятый бизнесами в Германии, был приятно удивлён сделанным мною буквально за час всё тем же бигосом. Как оказалось, один из его бизнесов – ресторанный.
Но это всё было потом.
Я до сих помню, как в холодной кухне с хрустом ломался смёрзшийся на балконе бигос и от чугунной сковородки начинало пахнуть домом.
Та зима пахла бигосом, коньяком и ЕЮ.
…
Бывая в Варшаве, я не навещаю её – у серого камня с маленькой закопченной лампадкой нет ничего общего с её смехом, улыбкой, сигаретой…
И бигос с тех пор я готовлю очень редко.
Во всяком случае, можно было лет эдак... много тому назад.
В ней, помимо студентов, обычно столовались разные люди, и мы с коллегами, бывая в Варшаве, туда захаживали не раз.
...В тот день туманная польская осень вдруг брызнула солнцем. Висла тяжело, бутылочно-зелено блестела.
Холодно. Ясно. Сухо. Резкие тени.
Эту девушку я выцелил почему-то сразу. Она стояла у большого окна, кутаясь в длинный, чёрно-оранжевый, похожий на полосатого питона, шарф. Короткая стрижка, огромные серые глаза, тонкая сигарета, чашка кофе, драный рюкзак, какая-то нелепая, песочного цвета, куцая куртка, чёрные брюки, в чёрных волосах - заколка. Обычная студентка.
Ей было холодно и это было ясно - по торопливым затяжкам, по клюющим глоткам из чашки, по тому, как она пританцовывала.
Дунуло вдоль улицы холодом. Картонно и бумажно прошуршали листья. Вороны выругались из путаницы голых веток. Девушка посмотрела в небо. Что-то было необычное и беззащитное - в посадке головы, в чуть вытянутой длинной шее, в озябших тонких пальцах, в улыбке.
Докурив, она вошла в столовую.
Я стал в очередь за ней. Кормили в столовой не так вкусно, как дёшево, но главное - горячо и сытно. Высокие голые окна, белые стены, кафельная плитка, каменные плиты на полу - всё казалось гулко и пусто, несмотря на обилие людей. Да, уюта в этом заведении было маловато.
Свободное место отыскалось за столиком рядом с этой девушкой.
Я только начинал знакомство с польской кухней, и кроме волшебных слов «журек» и «фасолька», выучил ещё «хербатку з цитрином» (чай с лимоном).
На её тарелке лежало что-то, напоминающее осклизлые водоросли и кисловатый пар поднимался над столешницей. Я, с трудом подбирая слова, спросил - что это?
Она неожиданно рассмеялась:
– Они называют это "бигос".
- А что это на самом деле?
Она пожала плечами
– Капуста с мясом.
На следующий день выпал снег. День был туманный и сырой. За потными окнами снаружи толпились хлопья снега.
Мы опять оказались за одним столиком – право, не нарочно.
И на моей тарелке был "бигос". Она взяла что-то другое. На мой вопрос о бигосе засмеялась "Я НЕ БУДУ ЭТО есть". И сразу стало ясно - именно "НЕ БУДУ!". И точка.
"А где в Варшаве есть настоящий бигос?"
Она помедлила - совсем чуть-чуть.
И неожиданно - как выстрел в упор - "Chcesz bigos?" (хочешь бигос? - польск.)
А потом...
Потом были зимние варшавские вечера – мы встречались на трамвайной остановке у зелёного памятника солдатам Красной Армии и шли пешком.
К ней домой. И там либо готовили в четыре руки всё тот же бигос, либо пили коньяк, вернее – я пил кофе, а она коньяк, положив ноги в толстых носках на батарею под широким подоконником.
Чаще всего бигос готовился «по-студенчески» - из полукачана свежей капусты, хорошей жмени квашеной, печарок (шампиньонов) и сосисок. Иногда добавляли чернослив, иногда изюм. Однажды я кинул свежий виноград - получилось смешно и всё равно вкусно.
Для цвета в бигос шёл кетчуп или томатный соус, и для особенного вкуса – высыпалась в толстостенную алюминиевую кастрюлю из пакетика «приправа до бигосу», купленная в ближайшем супермаркете. Но чаще всего было просто вкусно и так.
Конечно, потом были и другие бигосы – в большом котле, из всех положенных ингредиентов, причём однажды нежданно нагрянувший в гости её брат – большой и шумный, занятый бизнесами в Германии, был приятно удивлён сделанным мною буквально за час всё тем же бигосом. Как оказалось, один из его бизнесов – ресторанный.
Но это всё было потом.
Я до сих помню, как в холодной кухне с хрустом ломался смёрзшийся на балконе бигос и от чугунной сковородки начинало пахнуть домом.
Та зима пахла бигосом, коньяком и ЕЮ.
…
Бывая в Варшаве, я не навещаю её – у серого камня с маленькой закопченной лампадкой нет ничего общего с её смехом, улыбкой, сигаретой…
И бигос с тех пор я готовлю очень редко.
