Бабий Яр

[t_34_85]

В этих словах - практически все. В первую очередь - место упокоения многих и многих моих родственников и близких. Тех, кого я не знал и чьих детей и внуков никогда не узнаю.
И молчание Европы, и 300 немцев и 1200 украинцев, расстреливавших евреев, и новая подлость власти коммунистов, и место спекуляций, и...
Словом, неиссякаемый источник самых острых чувств.
Я помню все - уж такая у меня скверная память. Я ничего никому не забываю. И когда эта презо-мразь в вышиванке требует (!) признать "Голодомор-33" "актом геноцида украинского народа", привязывая его к Бабьему Яру, мне делается жутко.
По большому счету, наверное прав был один из ветеранов НКВД, уцелевший в лагере и на фронте. В лагерь он загремел в 1937 и оттуда попал потом в разведку через штрафбат - как он сам говорил "По недосмотру - ранили и списали судимость, не глядя".
Он сказал мне страшную фразу, глядя в море на берегу Акко "Украина получила в 33-м за погромы. И получила от Ионы Якира и Лазаря Кагановича сполна. А ЧАЭС в 1986 - проклятие заживо сгоревших раввинов из Чернобыля". И замолчал, пуская дым из трубки.
Не время сводить счеты, когда на дворе новая война, но память-то никуда не денешь...
Поэтому не пошел я к памятнику ни 29, в годовщину расстрелов, ни позже...
Слишком все это живо.

Comments

[ya-tanechka.livejournal.com]

А счеты и правда не время сводить!
Кто вообще знает кому и за что?
У меня никто не погиб в Бабьем Яру, Прабабушка с прадедушкой погибли от фашистов, но я даже не знаю, где и как. Домашнее предание гласит, что в газовой камере одного из лагерей смерти.
Такие дела. А сегодня принято желать "Гмар хатима това", то есть хорошей записи в Книге Судеб! Так что, гмар хатима това!

[t-34-85.livejournal.com]

А вот это - смотря кому, Таня... Иным я не пожелаю хорошей записи в книгу судеб. Причем никогда!

[ya-tanechka.livejournal.com]

И здесь ты в чем-то прав, а в чем-то не прав. Нельзя желать зла никому. Пожелание зла, как бы это сказать, усиливает поле зла вокруг планеты.
Но есть люди, которым я и добра желать не буду. Вообще ничего им желать не буду, нет их для меня...

[t-34-85.livejournal.com]

"Бог простит. А встречу с ним тебе - ускорю" - и нажал на спуск...
Мне это больше по душе. И злости не надо. Просто - очистка земли.

[ya-tanechka.livejournal.com]

Короток ты на расправу. Может, так и надо. Это я прекраснодушная. За что и получаю по первое число.

[t-34-85.livejournal.com]

увы, не все так просто... слишком много грязи...

[ryzhij.livejournal.com]

..

[ya-tanechka.livejournal.com]

Евгений Евтушенко
БАБИЙ ЯР

Над Бабьим Яром памятников нет.
Крутой обрыв, как грубое надгробье
Мне страшно.
Мне сегодня столько лет,
как самому еврейскому народу.

Мне кажется сейчас —
я иудей.
Вот я бреду по древнему Египту.
А вот я, на кресте распятый, гибну,
и до сих пор на мне — следы гвоздей.

Мне кажется, что Дрейфус —
это я.
Мещанство —
мой доносчик и судья.
Я за решеткой.
Я попал в кольцо.
Затравленный,
оплеванный,
оболганный.
И дамочки с брюссельскими оборками
визжа, зонтами тычут мне в лицо.

Мне кажется —
я мальчик в Белостоке.
Кровь льется, растекаясь по полам.
Бесчинствуют вожди трактирной
стойки
и пахнут водкой с луком пополам.
Я, сапогом отброшенный, бессилен.
Напрасно я погромщиков молю.
Под гогот:
«Бей жидов, спасай Россию!»
Лабазник избивает мать мою.

О, русский мой народ!
Я знаю —
ты
по сущности интернационален.
Но часто те, чьи руки нечисты,
твоим чистейшим именем бряцали.
Я знаю доброту моей земли.
Как подло,
что, и жилочкой не дрогнув,
антисемиты пышно нарекли
себя «Союзом русского народа»!

Мне кажется —
я — это Анна Франк,
прозрачная,
как веточка в апреле.
И я люблю.
И мне не надо фраз.
Мне надо,
чтоб друг в друга мы смотрели.
Как мало можно видеть,
обонять!
Нельзя нам листьев
и нельзя нам неба.
Но можно очень много —
это нежно
Друг друга в темной комнате обнять.
Сюда идут?
Не бойся — это гулы
самой весны —
она сюда идет.
Иди ко мне.
Дай мне скорее губы.
Ломают дверь?
Нет — это ледоход...

Над Бабьим Яром шелест диких трав.
Деревья смотрят грозно,
по-судейски.
Все молча здесь кричит,
и, шапку сняв,
я чувствую,
как медленно седею.
И сам я,
как сплошной беззвучный крик,
над тысячами тысяч погребенных.
Я — каждый здесь расстрелянный
старик.
Я —
каждый здесь расстрелянный
ребенок.
Ничто во мне
про это не забудет!
«Интернационал»
пусть прогремит,
когда навеки похоронен будет
последний на земле антисемит.

Еврейской крови нет в крови моей.
Но ненавистен злобой заскорузлой
я всем антисемитам,
как еврей.
И потому —
я настоящий русский!

1961 г....